Неточные совпадения
Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть; я говорю смело «зависть», потому что привык себе во всем признаваться; и вряд ли найдется молодой человек, который, встретив хорошенькую
женщину, приковавшую его праздное
внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого, вряд ли, говорю, найдется такой молодой человек (разумеется, живший в большом свете и привыкший баловать свое самолюбие), который бы не был этим поражен неприятно.
Но в идущей
женщине было что-то такое странное и с первого же взгляда бросающееся в глаза, что мало-помалу
внимание его начало к ней приковываться, — сначала нехотя и как бы с досадой, а потом все крепче и крепче.
Выглядывая скамейку, он заметил впереди себя, шагах в двадцати, идущую
женщину, но сначала не остановил на ней никакого
внимания, как и на всех мелькавших до сих пор перед ним предметах.
Потом, она так доступна чувству сострадания, жалости! У ней нетрудно вызвать слезы; к сердцу ее доступ легок. В любви она так нежна; во всех ее отношениях ко всем столько мягкости, ласкового
внимания — словом, она
женщина!
Господа актеры особенно должны обратить
внимание на последнюю сцену. Последнее произнесенное слово должно произвесть электрическое потрясение на всех разом, вдруг. Вся группа должна переменить положение в один миг ока. Звук изумления должен вырваться у всех
женщин разом, как будто из одной груди. От несоблюдения сих замечаний может исчезнуть весь эффект.
Те же, как всегда, были по ложам какие-то дамы с какими-то офицерами в задах лож; те же, Бог знает кто, разноцветные
женщины, и мундиры, и сюртуки; та же грязная толпа в райке, и во всей этой толпе, в ложах и в первых рядах, были человек сорок настоящих мужчин и
женщин. И на эти оазисы Вронский тотчас обратил
внимание и с ними тотчас же вошел в сношение.
Другая лампа-рефрактор горела на стене и освещала большой во весь рост портрет
женщины, на который Левин невольно обратил
внимание.
Это еще более рассмешило
женщину, но Долганов, уже не обращая на нее
внимания, смотрел на Дмитрия, как на старого друга, встреча с которым тихо радует его, смотрел и рассказывал...
Маленькая лекция по философии угрожала разрастись в солидную, Самгину стало скучно слушать и несколько неприятно следить за игрой лица оратора. Он обратил
внимание свое на
женщин, их было десятка полтора, и все они как бы застыли, очарованные голосом и многозначительной улыбочкой красноречивого Платона.
Все более неприятно было видеть ее руки, — поблескивая розоватым перламутром острых, заботливо начищенных ногтей, они неустанно и беспокойно хватали чайную ложку, щипцы для сахара, чашку, хрустели оранжевым шелком халата, ненужно оправляя его, щупали мочки красных ушей, растрепанные волосы на голове. И это настолько владело
вниманием Самгина, что он не смотрел в лицо
женщины.
Взоры мужчин и
женщин обратились на нее; первые удивлялись ее красоте, вторые со
вниманием осмотрели ее наряд.
Пятая
женщина не обращала ни на что
внимания; она была поглощена горем.
Особенно скачущие
женщины возбуждали их
внимание: небывалое у них явление!
Прежде всех обратил его
внимание молодой человек в короткой жакетке, с приятным лицом, который, стоя перед немолодой уже чернобровой
женщиной, что-то горячо и с жестами рук говорил ей.
Он вспомнил равнодушие Масленникова, когда он говорил ему о том, что делается в остроге, строгость смотрителя, жестокость конвойного офицера, когда он не пускал на подводы и не обратил
внимания на то, что в поезде мучается родами
женщина.
Чтобы хоть чем-нибудь пополнить свои недостатки, почтенная
женщина обратила свое
внимание на Привалова, который в ее рассказах являлся какой-то частью ее собственного существования.
Стабровского приятно поразило то
внимание, с каким ухаживала за ним Дидя. Она ходила за ним, как настоящая сиделка. Стабровский не ожидал такой нежности от холодной по натуре дочери и был растроган до глубины души. И потом Дидя делала все так спокойно, уверенно, как совсем взрослая опытная
женщина.
«Опыт был произведен над
женщиною, страдающей норвежской проказою, никогда не имевшей сифилиса и давшей на опыт свое согласие (sic!) [Так! (лат.); употребляется в значении: обратить
внимание!..
Вдруг плач ребенка обратил на себя мое
внимание, и я увидел, что в разных местах, между трех палочек, связанных вверху и воткнутых в землю, висели люльки; молодая
женщина воткнула серп в связанный ею сноп, подошла не торопясь, взяла на руки плачущего младенца и тут же, присев у стоящего пятка снопов, начала целовать, ласкать и кормить грудью свое дитя.
Райнер весь обращался в слух и
внимание, а Ярошиньский все более и более распространялся о значении
женщин в истории, цитировал целые латинские места из Тацита, изобличая познания, нисколько не отвечающие званию простого офицера бывших войск польских, и, наконец, свел как-то все на необходимость женского участия во всяком прогрессивном движении страны.
Вы смотрите на меня только как на нужную вам подчас вещь и, кажется, вовсе забываете, что я
женщина и, дойдя до сближения с человеком, хотела бы, чтоб он смотрел на меня как на человека: словом, хотела бы хоть приязни, хоть
внимания; а для вас, — я вижу, — я только вещь.
У него в городе громадная практика, некогда вздохнуть, и уже есть имение и два дома в городе, и он облюбовывает себе еще третий, повыгоднее, и когда ему в Обществе взаимного кредита говорят про какой-нибудь дом, назначенный к торгам, то он без церемонии идет в этот дом и, проходя через все комнаты, не обращая
внимания на неодетых
женщин и детей, которые глядят на него с изумлением и страхом, тычет во все двери палкой и говорит...
Он страдает, глубоко страдает, и нежная дружба
женщины могла бы облегчить эти страдания; ее он всегда найдет во мне, он слишком пламенно понимает эту дружбу, он все пламенно понимает; сверх того, он так не привык к
вниманию, к симпатии; он всегда был одинок, душа его, огорченная, озлобленная, вдруг встрепенулась от голоса сочувствующего.
Переношусь, однако, моим воображением к другой
женщине, на которую читатель обратил, вероятно, весьма малое
внимание, но которая, смело заверяю, была в известном отношении поэтичнее Катрин.
Ты не можешь себе представить, какое горькое значение имеют в жизни
женщины тряпки, на которые ты едва обращаешь
внимание.
Попутно, в разговоре (франц.)] они неслышно подходят к
женщине, неслышно овладевают ее
вниманием и потом — неслышно же берут ее.
Взоры его машинально остановились на запечатанном пакете, форма и адрес которого обратили на себя его
внимание: это было простое письмо с надписью на английском языке: «Императору одному». Слова эти были написаны беглым почерком, казалось, принадлежавшим руке
женщины.
— Время узнать вам истину, если вы только ее не знаете.
Женщина, имени которой я не хочу произносить — оно мне ненавистно — недостойна была вашего
внимания: она бессовестно обманула вас и погубила меня, насильно вырвав из родной семьи, из той среды, где я, быть может, был бы счастливым и все это из корыстных видов, чтобы этим низким обманом упрочить к себе вашу привязанность.
Во-вторых, Дмитрий Львович имел и другие права на знаменитость, а именно: супруга его, прелестнейшая из прелестнейших
женщин, столь известная Марья Антоновна, пользовалась особенным
вниманием императора Александра Павловича.
Наталья Федоровна говорила совершенно искренно, она действительно даже не подозревала о существовании среди графской дворни
женщины, заслуживающей ее исключительного
внимания, в чем, видимо, так настойчиво сомневалась ее странная поздняя гостья, имевшая, по крайней мере, по ее внешнему виду, полное право на такое
внимание.
Он полагал, что те с большим
вниманием станут выслушивать его едкие замечания. Вихров начал читать: с первой же сцены Неведомов подвинулся поближе к столу. Марьеновский с каким-то даже удивлением стал смотреть на Павла, когда он своим чтением стал точь-в-точь представлять и барь, и горничных, и мужиков, а потом, — когда молодая
женщина с криком убежала от мужа, — Замин затряс головой и воскликнул...
Вечер этот у Виссариона составился совершенно экспромтом; надобно сказать, что с самого театра m-me Пиколова обнаруживала большую дружбу и
внимание к Юлии. У
женщин бывают иногда этакие безотчетные стремления. M-me Пиколова сама говорила, что девушка эта ужасно ей нравится, но почему — она и сама не знает.
И она сознавала, что гордая «пани» смиряется в ней перед конюхом-хлопом. Она забывала его грубую одежду и запах дегтя, и сквозь тихие переливы песни вспоминалось ей добродушное лицо, с мягким выражением серых глаз и застенчиво-юмористическою улыбкой из-под длинных усов. По временам краска гнева опять приливала к лицу и вискам молодой
женщины: она чувствовала, что в борьбе из-за
внимания ее ребенка она стала с этим мужиком на одну арену, на равной ноге, и он, «хлоп», победил.
Я был на спектакле в Малом театре. Первая от сцены ложа левого бенуара привлекала бинокли. В ней сидело четверо пожилых, степенного вида, бородатых мужчин в черных сюртуках. Какие-то богатые сибиряки… Но не они привлекали
внимание публики, а
женщина в соболевом палантине, только что вошедшая и занявшая свое место.
— Хорошо, хорошо! Но скажите мне, почему вы узнали, что я такая
женщина, с которой… ну, которую вы считали достойной…
внимания и дружбы… одним словом, не хозяйка, как вы называете. Почему вы решились подойти ко мне?
Алексей Александрович Ястребов, действительно, не отличался верностью своей жене, но она как благоразумная
женщина не обращала на это большого
внимания и даже заступалась за мужа.
Отъезд Мадлен де Межен накануне того дня, когда назначено было похищение Веры Семеновны Усовой, так хорошо все устраивал, что Савин не обратил
внимания на отказ молодой
женщины от перевода денег за границу и от других подозрительных сторон ее решения уехать.
Я его встречал, кроме Петербурга, в Молдавии и в Одессе, наконец, знал эту даму, в которую он был влюблен, — и это была прелестнейшая
женщина, каких когда-либо создавал божий мир; ну, тогда, может быть, он желал казаться повесой, как было это тогда в моде между всеми нами, молодежью… ну, а потом, когда пошла эта всеобщая слава, наконец,
внимание государя императора, звание камер-юнкера — все это заставило его высоко ценить свое дарование.
Любовь
женщины она представляла себе не иначе, как чувством, в основании которого должно было лежать самоотвержение, жизнь в обществе — мучением, общественный суд — вздором, на который не стоит обращать
внимания.
Прелестная
женщина сидела на бархатном пате, перед раздвижным столиком, а против нее, за тем же столиком, помещался на мягком табурете ксендз Кунцевич. Пред обоими стояло по чашке кофе, а между чашками — изящная шкатулка губернаторши, очень хорошо знакомая всем ее вольным и невольным жертвователям «в пользу милых бедных». Ксендз, изредка прихлебывая кофе, очень внимательно выводил на бумаге какие-то счеты. Констанция Александровна с неменьшим
вниманием следила за его работой.
Лучше всех рассказывала Наталья Козловская,
женщина лет за тридцать, свежая, крепкая, с насмешливыми глазами, с каким-то особенно гибким и острым языком. Она пользовалась
вниманием всех подруг, с нею советовались о разных делах и уважали ее за ловкость в работе, за аккуратную одежду, за то, что она отдала дочь учиться в гимназию. Когда она, сгибаясь под тяжестью двух корзин с мокрым бельем, спускалась с горы по скользкой тропе, ее встречали весело, заботливо спрашивали...
Он приветливо поздоровался с ней, хотя не обратил на нее особого
внимания, но когда необходимость похмелья от неаполитанского опьянения стала настоятельнее, взгляд его все внимательнее и внимательнее останавливался на грациозно-полной фигуре молодой
женщины.
— Да, и вы не ошиблись: Лариса, конечно, отличала и отличает вас как прекрасного человека,
внимание которого делает
женщине и честь, и удовольствие; но что же она вам ответила на ваши слова?
Описанная неожиданная сцена между Ларисой и Подозеровым произошла очень быстро и тихо, но тем не менее, нарушив безмолвие, царившее во все это время покоя больного, она не могла таиться от двух
женщин, присутствовавших в другой комнате, если бы
внимание их в эти минуты не было в сильнейшей степени отвлечено другою неожиданностью, которая, в свою очередь, не обратила на себя
внимания Ларисы и Подозерова только потому, что первая была слишком занята своими мыслями, а второй был еще слишком слаб для того, чтобы соображать разом, что делается здесь и там в одно и то же время.
Она искала облегчения в сообществе Синтяниной и Веры, остававшихся здесь ради похорон Ларисы, так как, по ходатайству услужливого Ропшина, самоубийцу разрешено было похоронить по христианскому обряду. Глафира не обращала
внимания, что обе эти
женщины не могли питать к ней ни уважения, ни дружбы: она с ними не расставалась; но в то время, когда ей надлежало сойти в зал, где ее ждали к панихиде, обе Синтянины занимались телом Лары, и потому Глафира Васильевна потребовала, чтоб ее проводил Ропшин.
Невдалеке он заарестовал бабу, ехавшую в город с возом молодой капусты и, дав этой, ничего не понимавшей и упиравшейся бабе несколько толчков, насильно привел ее лошадь к тому месту, где лежал бесчувственный Подозеров. Здесь майор, не обращая
внимания на кулаки и вопли
женщины, сбросив половину кочней на землю, а из остальных устроил нечто вроде постели и, подняв тяжело раненного или убитого на свои руки, уложил его на воз, дал бабе рубль, и Подозерова повезли.
— Нет, забывал; всегда забывал! Верно я скверная
женщина: не умела я заслужить у тебя
внимания.
Девушка в красном пропустила нас мимо себя, по-видимому, не обращая на нас ни малейшего
внимания. Глаза ее глядели куда-то в сторону, но я, человек, знающий
женщин, чувствовал на своем лице ее зрачки.
Мужчины продолжали игру, не обращая
внимания на моряков; увлеченные игрой, они предоставляли
женщинам занимать гостей.
Но этим мои злоключения не ограничились. Вскоре после того на меня обратила
внимание Матрена Ивановна. Я знал ее очень давно — она в свое время была соперницей Дарьи Семеновны по педагогической части — знал за
женщину почтенную, удалившуюся от дел с хорошим капиталом и с твердым намерением открыть гласную кассу ссуд. И вдруг, эта самая
женщина начинает заговаривать… скажите, кто же своему благополучию не рад!